Перебеги меня. Современная проза - Александр Цыганов

досках и прочего сора, который с усердием растаскивали чайки. Нас, в отличие от людей, они совершенно не боялись – подлетали и ходили у самых ног, норовили сесть на голову и покопаться в волосах. Я их шутливо отгонял, а Татьяна смеялась:

– Чуют сородичей!

– Ага. Особенно когда один такой «сородич» в глаз тебе влетает на скорости…

– А ты часто летаешь, Юрий? – она с интересом на меня посмотрела.

– Нет, конечно! – я откинулся на камень позади, – Для этого приходится далеко уезжать, а пугать военных и диспетчеров я и сам боюсь… Зимой ещё в буран можно… От ракеты не убежишь, и заметишь её, когда уже поздно.

– А бывало? – Таня вскинула на меня глаза.

– Пару раз. Однажды зимой три дня в снегу провалялся, как Мересьев. Но летаю, у меня маленький городок. – я вспомнил город, где сейчас обустроился.

Какое ПВО? Завалющий аэропорт, откуда рейсы только в Москву и есть. Хоть прямо над ним и летай – пальцем потычут, потом напишут, что новый беспилотник испытывал местный (уже несколько лет как закрытый) завод.

– А-а, – завистливо вздохнула, – А я только плаваю. И то несколько раз приходилось убегать от береговой. Страшно! А ты не знаешь, откуда мы вообще взялись?

– Поплаваем. – я погладил её по спине, – А откуда? Трудно сказать. Может, со звёзд? Олег, тот единственный, о котором я говорил, считает, что со звёзд.

– А ты как считаешь? Ты же так много должен знать?

– Понимаешь, забывается тоже многое, – убрал руку, отмахнулся от чайки, – Когда-то узнаем.

К вечеру, после телефонного звонка из дома, Татьяна погрустнела:

– И что мне теперь делать? С Андреем, с мужем. Надо поехать, поговорить. Вещи собрать, да?

– Да, поговорить надо, – я посмотрел на часы, – А вещи тебе теперь собирать не надо, в мире вещей много, иногда даже слишком. Кстати, я часто уходил не прощаясь… Трудно, но так надо было.

Таня вздрогнула:

– Нет, ты что! Я так не могу! – прижалась ко мне боком и долго, неподвижно смотрела, запрокинув голову, как будто выбирая.

Я медленно гладил её по спине. На самом деле, выбора у нас никакого не было.

– Надо ехать, – она поднялась. А молча убегать – это не по-людски…

***

Я ждал ее с водителем в машине у дома. Мы с нею молча решили, что она съедет ко мне, поэтому я по телефону отменил бронь и взял в том же агентстве другой номер, покомфортнее, хотя сам и не планировал оставаться в Питере надолго. Теперь будет нужно: мне – пересмотреть дальнейшие планы, Татьяне – попрощаться с друзьями и местами. Когда откуда-то уезжаешь, кажется, что это навсегда.

Она выскочила из подъезда, сменила прыжки на степенный шаг, села в машину. Думал, что будут слёзы, но вид у неё оказался на удивление довольным, каким-то «освобождённым». Небольшой рюкзак из дома она всё же прихватила.

– Вот… – положила рюкзачок между нами, подумала, что он станет мешать и переложила к двери, – Что теперь?

– Теперь мы едем по магазинам, – я ухмыльнулся, – Потом ко мне. Неделю раскачиваемся, затем едем в Финляндию, если ты не против, в Японию и на Багамы – Олега навестим…

Сидящий впереди водитель только хмыкнул и склонился ближе к рулю.

– Вы не уезжайте, я залог оставлю, – обратился я к нему, – Нас до отеля потом…

– Понял, – водитель довольно кивнул и хитро посмотрел на нас в зеркало, наверное, поняв, что на случайную женщину в моих глазах Татьяна точно не похожа… – Хорошо, шеф.

– У меня загранпаспорта нет… – прошептала Таня мне в самое ухо.

Я тоже склонился к её ушку:

– Во-первых, он тебе не особо и нужен, а во-вторых, он у тебя будет…

***

Пожалуй, одно из величайших удовольствий в жизни любой женщины – это шопинг. Иногда она останавливалась возле какой-то вещи, хмуро разглядывала её, вздыхала и отходила. Я не удержался и спросил, в чём дело.

– Это дорого. – сказала она.

Я взял её за плечи оазвернул к себе, мы встали так же, как первый раз на Невском:

– Знаешь, Татьяна, в чём плюс быть древним? – посмотрел на своё отражение в витрине за её спиной. Нет, «древним» я совсем не выглядел… – Нельзя выжить в течение нескольких тысяч лет, оставаясь при этом непрактичным идиотом. Пойдём поедим?

– Пошли… – она о чём-то задумалась, – А-а-а, поняла!

– Здорово, что поняла! – я поцеловал её в макушку, от чего по всему телу прошла дрожь, но она сама ещё теснее прижалась ко мне и обняла в ответ.

Мы немножко так постояли, потом она опять смешно запрокинула голову:

– Веди, корми!

После еды дело с покупками пошло веселее. Это когда на глазах молодая женщина превращается в удивлённую и чуть ли не танцующую от восторга девчонку.

– Хорошо сходили! – пробормотала она в машине и уснула на моём плече.

– «Хорошо я приехал…» – подумал я.

Швейцар с водителем помогли занести покупки в номер, а сонная Таня, оглядев интерьер, произнесла:

– Надо завтра здесь всё осмотреть!

– Уже сегодня, – я пошёл ставить кофе, – Но ты спи, на работу тебе утром позвоним!

– У меня же отпуск…

– Отпуск не вечен, – мудро и тихо прошептал я.

А она уже спала.

Выпил кофе, посидел над электронными сообщениями. Передвинув несколько дел «на потом» и решив пару других, долго сидел перед кроватью, глядя на перламутровые облака, на сверкающие в бледном свете торшера ярко-зелёные крылья. Они были ярче света.

***

В обед нам принесли завтрак, потом мы спустились в бар, промчались по игровому залу, подышали свежим воздухом бассейна, снова пообедали, уже в местном ресторанчике. А затем пошли разбирать ночные покупки.

Вышло так, что на большинство встреч с Таниными друзьями мы «забили», пообщавшись по телефону и через Интернет, бегая вместо этого по отелю и зонам комфорта, а вот к себе на работу Татьяна решила всё же ехать, причём уговорить её написать заявление мне удалось с большим трудом.

– После отпуска я подумаю… – отмела она встречные аргументы, оделась в обновки, – Ну, как я?

– Шик! – я поднял вверх большой палец, – Пошли ещё в салон сгоняем, я тоже, кстати, зарос как медведь.

– Ты со мной хочешь поехать?

– Нет, Тань, у меня дела, – я развёл руками, – Карточку возьми только, держи, это вот твоя…

– И-и?..

– Ну и… в салон! Наводить «блеск». Кстати, загранпаспорт готов…

– Ты не говоришь всё, что хочешь. – она посмотрела на меня слегка обиженно.

– Ну… – мы знакомы всего…

– Вечность, – договорила она, изменив мои слова, – Просто я раньше была в другом месте, пока ты искал. Я сегодня вернусь как можно раньше…

– Я тоже постараюсь… – немножко напрягся и выпалил, – И мы никуда из номера не пойдём…

Она прижала ладонь к моей груди и склонила голову:

– Ты прямо сияешь сейчас. Ждал вечность и только сейчас смог мне это сказать? А чипсики будут?

– Мешок, – выдохнул я.

Естественно, в своём институте появление Татьяны произвело эффект бомбы.

– К чёрту ВУЗ, – с горечью жаловалась она мне, – Теперь до конца года будут шептаться, – она пришла раньше меня, не стала заказывать в номер, а приготовила из того, что было в холодильнике.

– А карьера? – я достал из-за спины два пакета чипсов.

– Я постараюсь… – нырнула в постель и протянула ко мне руки, – Давай мне! – я кинул ей пакет, сам сел рядышком.

Она забрала и мой пакет тоже, переложила на кресло:

– Верно говорят, что мужчины – вечные дети, ничего не понимают…

– Результат эмансипации, – я попытался развести руками, но в таком сиянии сделать это было невозможно, – Меня знаешь, что волнует?

– Что? – она слегка отстранилась.

– Мы отель не разнесём? Не спалим?

Она крепко обхватила меня.

Я видел Таню, нет, Тингрин сразу в двух формах, и это было удивительно. Иногда она или я начинали терять контроль, тогда второй обнимал его и своим теплом отменял начавшиеся изменения. Это было и странно и приятно, напоминало полёт, но при этом я чувствовал, что несу её, а иногда она несёт, поддерживая, меня. Я понял, что вдвоём мы сможем лететь вечно, никогда не останавливаясь и не приземляясь. Когда. Один несёт другого.

Нам в номер звонили с ресепшена, Таня прокричала в трубку, что